November 10th, 2005

От черносотенства к фашизму (завершение)

Завершение вот этого:
http://www.livejournal.com/users/recepter/200609.html
http://www.livejournal.com/users/recepter/200892.html?view=1355964#t1355964
http://www.livejournal.com/users/recepter/201292.html?mode=reply

Р. Ш. Ганелин

От черносотенства к фашизму


Некоторые черты отношений между остатками старого черносотенства и гитлеризмом проявились в эмигрантской одиссее уже упоминавшегося Н. Е. Маркова 2-го. Он пользовался в предреволюционной России известностью особого рода. Его выступления в III и IV Государственных думах, выдержанные, как правило, в черносотенно-антисемитском духе, нарочито грубое, а то и просто хулиганское поведение вызывали возмущение даже крайних консерваторов и воинствующих монархистов, видевших в этом вред своему делу. Один из них — К. И. Пасхалов после того, как Марков в ноябре 1916 г. с трибуны IV Думы назвал ее председателя М. В. Родзянко мерзавцем, писал: «Никогда меня не поражало такое отчаяние, такое чувство, что все погибло, какое я испытал, прочтя о прискорбной выходке Н. Е. Маркова... Н. Е., позволив себя увлечь личными чувствами, погубил не себя, а нас всех, исповедующих принцип самодержавия, верность историческому укладу России. Что же нам делать и что после этого ждет нас, правых? Ничего не придумаешь, никакого исхода — тревога, ужас и отчаяние. Прощай, русская Россия».

1920—1926 гг. Марков провел в Берлине. О его деятельности там уже говорилось. В 1921 — 1931 гг. Марков был председателем Высшего монархического совета. В 1921 г. играл важную роль на съезде в Карловцах, на котором выступал против представителя Московской патриархии в Западной Европе Евлогия, добивавшегося неучастия церкви в политической борьбе. Но «монархический активизм», по словам Евлогия, одержал верх, и это привело к усилению террора против церкви в Советс-кой России. «Только злой дух,— считал Евлогий,— мог продиктовать "Обращение", принятое на Карловацком съезде».

Трудно сказать, под влиянием каких именно причин в 1922 г. Марков начал менять германскую ориентацию на французскую и переехал в Париж.

В отличие от него твердые сторонники германской ориентации, из числа которых вышли русские гитлеровцы, остались в Германии. Маркову же после прихода Гитлера к власти предстояла дорога назад. Уже 30 марта/11 апреля 1933 г. он писал своему жившему в США племяннику, который постоянно посылал деньги дяде и его семье в Париж: «По-настоящему надо мне переехать в Германию, где работа моя протекала бы в более благоприятной обстановке... Я чувствую громадное удов-летворение тем, что наконецто поставлено в государственном масштабе разрешение еврейского вопроса, притом правильно поставлено, так именно, как мы столько лет пропагандировали, начиная с 1903 года. Среди современных деятелей наци есть немало добрых моих знакомых из эпохи моей жизни 1920—25 годов в Берлине».

Казалось, в Германии, ставшей гитлеровской, дело шло благоприятным для Маркова образом. «Вопрос с переводом моих книг еще не пришел к окончательному решению, какового я жду с естественным нетерпением. Бог даст, скоро все устроится, ибо там жидовская власть упразднена и действуют обычные человеческие правила и взаимоотношения»,— писал он 24 мая/6 июня 1933 г. А 24 июля/6 августа сообщал: «Переговоры с соседней страной у меня интенсивные; вот-вот закончатся по вопросу об издании моих книг на их языке; еще важнейшие — по общему вопросу идут вполне удовлетворительно». В событиях в Европе он хотел видеть торжество своих прежних идеалов, писал мемуары с целью, между прочим, «реабилитации "черносотенства"» (письмо от 2 октября 1934 г.). «Только слепому не видно, что человечество все более подпадает "черносотенным" (по старому выражению) настроениям. Идеи Союза русского народа и "Сионских протоколов" побеждают повсеместно. Даже во Франции, даже в Англии. Теперь это зовется иначе: где фашизмом, где расизмом, но дело не в названии, а в сути...» — писал он 30 ноября/13 декабря 1933 г.
Collapse )